Интервью с Александром Донских фон Романовым

Интервью с Александром Донских фон Романовым

18 апреля поклонники советской и российской рок-музыки отметят 66-летие поэта, музыканта, лидера группы «Зоопарк» Майка Науменко, важной фигуры не только для обычных любителей его творчества, но и для музыкантов, чья жизнь неразрывно связана с жизнью Майка. Каждый год в Петербурге проходят концерты, посвященные дню его рождения, и этот раз не станет исключением – модный клуб «Грибоедов» приглашает к себе на не совсем обычный вечер, где будут показаны фильмы, телепередачи и клипы с участием Майка Науменко, и, конечно же, прозвучат песни «Зоопарка».

За несколько дней до концерта нам удалось пообщаться с музыкантом, участником группы «Зоопарк», писателем и радиоведущим Александром Донских фон Романовым, который теперь живет в комнате Майка Науменко и имеет грандиозные творческие планы.

Интервью с Александром Донских фон Романовым
Александр Донских фон Романов в комнате Майка Науменко

– Александр Петрович, раньше в этой комнате жил Майк, а теперь – Вы. Как так получилось?

– Майк поселился в этой комнате, потому что там жила его невеста, а впоследствии – жена, Наталья. Их свадьба состоялась весной 1981 года, то есть 40 лет назад, а переехал туда Майк чуть раньше, 8 декабря 1980 года, по странному стечению обстоятельств, в день убийства Джона Леннона. 10 последних лет Майк жил в этой комнате. За это время я довольно часто там бывал и, более того, когда я в очередной раз решил перебраться окончательно в Ленинград, естественно, как у любого иногороднего, у меня был вопрос работы и прописки. Тогда эти вещи были взаимосвязаны: чтобы получить работу, надо было иметь прописку, чтобы прописаться, надо было иметь работу, в общем, такой замкнутый круг. Но благодаря помощи моих друзей – Майка и Натальи, которые, несмотря на то, что уже родился их сын Женя, в спартанских условиях – без горячей воды, без телефона (мы тогда были очень мобильны, дружны, неприхотливы к комфорту), почти четыре месяца они терпели меня в этой комнате. Я спал на раскладном кресле, пока не нашел работу в Ленинградском Дворце Молодежи – меня пригласили солистом в группу «АРС», а жить я стал на 7-й Красноармейской. Но и после этого, конечно, я частенько бывал у Майка, вплоть до года 1987-го, когда наши творческие и жизненные пути с Майком разошлись. С тех пор я не был в этом месте, и побывал там только в прошлом году, когда друзья мне сказали, что сдаётся комната, где жил Майк, а я как раз тогда снова подыскивал себе какое-то пристанище, и подумал, что в год 40-летия Зоопарка, 40-летия Ленинградского рок-клуба, 30-летия кончины Майка это будет такой экспириенс для меня – очень важный эмоционально и творчески. Тем более, я сейчас нахожусь на стадии окончания работы над второй своей книгой, которая в меньше степени, чем первая – «Призраки Города N», – посвящена Майку, но и ему тоже, поскольку Майк, так уж сложилось, стал довольно важной, значимой частью моей жизни. Вот так я и оказался в этой комнате.

– Как там было всё тогда, в 80-х? Ведь к вам в гости приходило много известных людей.

– Может быть, с течением времени прошлое приобретает такие мифологические черты и детали. Если послушать некоторых «историков», можно подумать, что к Майку, как в распивочную, люди шли очередями. Ничего подобного не было. Конечно, приходили друзья, потому что это центр, тем более, в том же году открылся рок-клуб. Но бывали только близкие друзья, благо, у Майка их было достаточно много. Это были и молодые Гарин и Гиперболоиды, и АУ (панк-группа Автоматические Удовлетворители – прим.авт.), и музыканты из Аквариума, с которыми Майк к тому времени уже достаточно давно дружил. Там бывал и Башлачев. Кстати, я первый и единственный раз увидел и услышал его именно в этой комнате на Боровой. Конечно, иногда приезжали и какие-то иногородние поклонники Майка, но далеко не в таком количестве, как это принято думать, будто бы это был проходной двор. Друзья приходили, оставались надолго – как я или Цой с Рыбой (Алексей Рыбин – гитарист группы „Кино” – прим.авт.), например, когда засиживались допоздна, играя на гитарах, тоже оставались ночевать – под столом спали на полу.

Интервью с Александром Донских фон Романовым
Выступление группы “Зоопарк”, 1981 год

– А как на это реагировали соседи?

– Мы не буйствовали и не шумели. К тому же, все были достаточно молодыми, в том числе и соседи. Тогда была, вообще, меньше актуализирована  потребность в личном пространстве, мы привыкли все стоять в очередях, находиться в плотно населенных пространствах. Во всяком случае, соседи никаких претензий не предъявляли, тем более, одними из них были Александр Храбунов с женой и дочкой. Забавно, что когда я пришел смотреть эту комнату с целью ее арендовать, одна соседка сказала, что она меня помнит, и что я ее тогда, много лет назад, поздравил с днём рождения. Приятно, что люди такие вещи запоминают.

– Это единственная соседка, которая там осталась с тех пор?

– По сути, да. Я, честно говоря, ее не очень хорошо помню по вполне понятным причинам. Мы общались, в основном, с Майком и Натальей, без необходимости по коридорам и кухне не шастали. Тогда было все достаточно приемлемо. В общем, да, тогда было более открытое общество. Ни дворы проходные не запирались, ни парадные, всё было открыто. Наверное, сами люди были более открытыми.

– Александр Петрович, в этой комнате написаны песни «Уездный город N», «Сидя на белой полосе», «Блюз субботнего вечера», «Мария», «Выстрелы», «Я продолжаю забывать», «Иллюзии» и другие песни. Вы были свидетелем и соучастником их создания. Как происходил этот процесс? Как Майк писал песни?

– Я думаю, что так же, как все люди, авторучкой на бумаге. Потом у него появилась пишущая машинка, он перепечатывал тексты, как свои, так и других поэтов, в частности, Бродского, и многих других. Описать процесс создания произведений достаточно сложно. Другое дело, что, скажем, моя роль была только консультативного характера, но, тем не менее, Майк прислушивался к моему мнению и идеям. Например, когда он написал стихотворение «Мария», показал его мне и признался, что не знает, какая там должна быть музыка, я сказал: «Не вопрос, я сделаю хор и орган». И я же порекомендовал Майку в последнем куплете поменять «Тень твоей любви» на «Свет твоей любви». Аналогичный приём он использовал в песне «Свет», где в конце каждого куплета поётся «Я шепчу «Да святится имя твое!», а в последнем – «Я кричу «Да святится имя твое!». Эти песни составляют некую арку, одну из многих, как, например, «Старые раны» и «Выстрелы», то есть песни, написанные в разное время, но на схожие темы, являющиеся как бы развитием этой темы.

Также, когда я гостил довольно долго у Майка с Натальей и Евгением, Майк писал «Уездный город N», и я помогал ему подбирать рифмы. В общем, это всё было в режиме диалога. Майк довольно часто прибегал в такой форме творчества. Так они с Борисом Гребенщиковым в свое время сотрудничали, потом с Вячеславом Зориным, и я, и Иша (Игорь Петровский – художник, оформитель альбомов группы Зоопарк, соавтор Майка Науменко – прим.авт.) помогали писать ему песни. По моему мнению, Майк был из тех художников, которым нужен был некий резонанс, диалог. Другое дело, что не всегда он указывал своих помощников-соавторов, но, с другой стороны, тогда это не было актуально, поскольку эти песни другие группы не исполняли, до «Секрета». А вот когда «Секрет» взял две его песни в свой репертуар, тогда, по моему настоятельному требованию и с моей помощью, поскольку нужны были ноты в ВААП (Всесоюзное агентство по авторским правам – прим.авт.), я написал клавиры, и мы с Майком пошли туда, их зарегистрировали.

В общем, тогда это не являлось принципиальным для нас. Эти вопросы возникли позднее, когда Зоопарк вышел на довольно активную концертную деятельность. После кончины Майка его отец зарегистрировал на себя все авторские права песен. Но, учитывая то, что это было самое начало 1990-х годов, в процессе был допущен ряд ошибок – юридических и конкретно авторских неточностей. Несколько раз предпринимались попытки внести ясность в этот вопрос, но пока они так и остаются в области попыток, хотя сейчас мы планируем переиздать дополненное, исправленное полное собрание поэтических текстов Майка и, надеюсь, что труд этот увенчается каким-то результатом.

Интервью с Александром Донских фон Романовым
Александр Донских фон Романов в составе группы “Зоопарк”. 1986 год, 4-й фестиваль Ленинградского рок-клуба. Фото Наташи Васильевой-Халл

– В августе будет 30 лет, как с нами нет Майка. Запланированы ли какие-то мероприятия к этой дате?

– Есть разные инициативы, связанные с памятью Майка в нашем городе. В числе них – и идеи об обновлении памятника Майку на кладбище, и установление мемориальной плиты на доме на Боровой. Что касается лично меня, мне представляется гораздо более важным издание произведений Майка, благо, московское издательство «Отделение “Выход”» опубликовало практически все найденные аудиозаписи, включая квартирники, за что им глубокий поклон и сердечное спасибо! Я же ставлю своей ближайшей задачей, повторюсь, подготовить переиздание текстов Майка, для начала, поэтических, то есть, текстов песен и стихов, затем хотелось бы переиздать его прозаические произведения – переводы, рассказы, тоже в дополненном виде, по возможности, а также мне представляется интересным и важным собрать рисунки Майка, потому что он был достаточно интересным графиком. Рисунки эти разрозненны и находятся в частных коллекциях. Для того, чтобы осуществить все эти проекты, я планирую прожить хотя бы до сентября в этой комнате, где я делаю такую перманентную, обновляющуюся экспозицию. И, кроме того, за это время я планирую закончить работу над моей второй прозаической книгой, которая является продолжением первой – «Призраки Города N». В качестве задачи максимум я хочу предпринять последнюю атаку на реальность с целью осуществления гигантского, монументального проекта, посвящённого Майку и основанного на его творчестве, – создания музыкального фильма. Рабочее его название – такое же, как и у моего романа – «Призраки Города N». Это музыкальный спектакль, то есть, по сути, опера, поскольку, по замыслу автора, персонажи будут только петь. Мы решили, что это будет фильм – блюз-опера, потому что «рок-опера» – звучит архаично, «мюзикл», всё-таки, – очень буржуазно. И хотя музыка там планируется не только блюзовая, а самая разнообразная, тем не менее, термин «блюз-опера» подходит для творчества Майка. Там действуют герои его песен – Венечка, Вера, Сладкая N, Гуру из Бобруйска, Натти Дрэда, Ночной гость, ну и все-все-все. С этим проектом я достаточно долго уже ношусь, и многим я предлагал сотрудничество, но, в результате, поскольку мы работаем с Валерой Алаховым и «Новыми Композиторами», может быть, удастся сделать хотя бы аудиоверсию этого проекта на электронном каркасе. Что же касается фильма, как и музыкальный материал, я делаю по кусочкам, записываю отдельные номера, пытаюсь друг с другом их склеить, точно так же, я думаю, мы попробуем его сделать подручными средствами. Что получится, и получится ли вообще, посмотрим.

– Почему фильм, а не живая постановка в театре?

– Сначала я думал о музыкальном спектакле. Но работая в Михайловском театре, убедился, что это неподъемное производство: надо содержать огромную толпу народа, платить им зарплату, оплачивать репетиции и так далее. А с записью – пришли, записали, музыканты получили гонорар, и всё, вы делаете с этой записью всё, что хотите. То же самое с фильмом. Отснятые материалы можно монтировать. Сейчас техника позволяет делать чудеса. Фильм сделан, он лежит и всё. А спектакль, как цветок, надо поливать каждый день, чтобы он жил. Это нереально. На примере спектакля «Музыка серебряных спиц» по песням Бориса Гребенщикова (это идея, которую я обсуждал с Крамером (Виктор Крамер – режиссер – прим.авт.) задолго до этой постановки в контексте проекта блюз-оперы на стихи Майка), я увидел, что в итоге получился спектакль на песни Гребенщикова. И хотя он состоялся, но так и не вошел в репертуар театра. Такая серьезная, хорошая работа оказалась невостребованной. Может быть, именно потому, что еще не выросло поколение, которое готово непредвзято относиться ко всем интерпретациям, попыткам разрабатывать творчество, в данном случае, Майка Науменко.

Интервью с Александром Донских фон Романовым
Александр Донских фон Романов на юбилее Андрея Тропилло. Фото Анастасии Сандаловой

– Кстати, о Вашей первой книге. Не хотите ли Вы ее переиздать? Сейчас ее невозможно нигде найти.

– Было бы неправдой сказать «нет». Конечно, хочу. Но издержки полученного мною воспитания таковы, что мои родители не научили меня суетиться по поводу себя и своих проектов. Может быть, это доставляет неудобства в жизни, но это так, и мне трудно что-то в этом изменить. Если дело касается кого-то другого, чьих-то проблем или интересов, то я и мои друзья готовы головой стены прошибать, а когда дело доходит до самого себя, то просить очень не с руки. Опять же, сейчас, пока я живу в этой комнате, есть такая идея: поскольку комната снова выставляется на продажу, я хочу попытаться собрать, может быть, с помощью краудфандинга, или еще каких-то способов, которые я пока плохо себе представляю, попытаться собрать нужную сумму, выкупить ее и сделать, конечно, не в прямом смысле музей, поскольку это коммунальная квартира, и соседи будут против частых посещений, но создать там что-то вроде координационного центра работы с наследием Майка Науменко. Ведь современная техника позволяет наладить оттуда регулярные трансляции, записи бесед. Я планирую приглашать туда людей, которые реально знали Майка, причем не в последние годы его жизни, а с начала творческого пути. Я хотел бы включить в эту деятельность и, может быть, какой-то просветительный аспект, поскольку Майк, как и многие его друзья, был отличным знатоком современной ему музыки – 60-х, 70-х, отчасти 80-х годов. Сейчас такое обилие информации, которое для современного человека, интересующегося этой темой, всё равно приводит к необходимости консультаций, рекомендаций, потому что объём материала – огромный, и даже просто прослушать по одному альбому каждой группы потребует значительно больше времени, чем мы располагаем в жизни. Может быть, какие-то образовательные программы, связанные с историей не только питерского и русского рока, но и с историей рока вообще, и в той степени, в которой русский рок является частью мирового рока. А поскольку мировой рок, в свою очередь, является частью мировой культуры XX века, то эти вещи, в той степени, в  которой они взаимосвязаны, мне хотелось бы каким-то образом там освещать. Если это удастся сделать, я буду очень благодарен судьбе.

Рядом с местом жительства Майка находится клуб «Грибоедов», и недавно его администрация предложила мне освоить один день недели в контексте культурной среды, необходимой любому творческому человеку с тем, чтобы беседовать на различные темы, связанные с рок-культурой, и не только.

– Почему на доме до сих пор нет памятной доски?

– Есть макет мемориальной доски, который в день рождения Майка автор этой идеи – Александр Семенов несколько раз прикреплял туда для телевидения. Это была только акция, поскольку без разрешения нельзя вешать подобные таблички. Разрешение это получить, мне кажется, еще сложнее, чем выкупить комнату. В этом можно убедиться на примере мемориальной доски на рок-клубе. Вообще, кроме того, что это памятный знак, никакого смысла в табличке нет. А вот сделать такой координационный, информационный центр, в котором я лично готов работать, посвятить свои силы и время, было бы полезно. Я думаю, что такая всенародная любовь, которой Майк заслуженно пользуется, могла бы позволить сохранить это место.

– Когда Вы записали альбом «реМайк», Вы изменили музыкальную часть песен Майка, включая даже мелодические линии. Не было ли проблем с авторскими правами?

– На самом деле, никому не запрещено исполнять песни Майка Науменко. Вопрос состоит только в том, что должен отчисляться определенный авторский процент. Поскольку я не торгую пластинками и дисками, для меня этот вопрос неактуален. Олег Грабко, директор Бомбы-Питер, который выпустил этот альбом, нашел способ урегулировать это очень простым способом – выплатой авторских гонораров. Другое дело, что в процессе оформления этих авторских прав были допущены ошибки, которые, я считаю, нужно исправить. Не только в отношении своего соавторства, но и других людей. Это не из-за нарциссизма или каких-то меркантильных соображений, а просто из потребности справедливости. Сам Майк постоянно декларировал свою честность, искренность и отношение к этому. То, что он не озадачился этим в свое время, ну что ж поделать?  И, конечно, я считаю, огромной ошибкой и несправедливостью, что авторские права на произведения Майка принадлежат не его сыну, а его племяннице, которая, в силу особенностей своего характера, не предоставляет возможности, вообще, обсуждать с ней какие бы то ни было вопросы. Здесь тоже нужна исследовательская работа юриста.

Интервью с Александром Донских фон Романовым
Фото из архива Александра Донских фон Романова

– Александр Петрович, чего ожидать от концерта ко дню рождения Майка 18 апреля?

– Это будет не совсем концерт. В афишах мы указали, что это, в большей степени, – кинофестиваль. Я собрал довольно много фильмов с участием Майка – «Буги-вуги каждый день» Александра Киселева, его же фильм «Майк Науменко. Иллюзии», посвященный кончине Майка, есть небольшой фрагмент фильма «Йя-Хха» с разбитым зеркалом и немногочисленные интервью Майка, а также подборка телевизионных передач о Майке, сделанных уже после его смерти: Михаила Грушевского – «Арт-обстрел», Александра Липницкого – «Еловая Субмарина», клипы с участием Майка (их тоже немного), а также поздние его кадры. Из музыкантов дали свое согласие участвовать в концерте Андрей Тропилло, Алексей Рыбин, Наиль Кадыров, Валерий Алахов.

С 1993 года я не пропустил ни одного дня рождения Майка, за исключением тех случаев, когда устраивались более массовые, масштабные концерты, например, в ДК Ленсовета, ДК Горького, когда другие люди брали на себя труд всё это устраивать. Каждый год в разных клубах я проводил дни рождения Майка, куда по мере сил приглашал друзей. Были достаточно яркие события, например, мы отмечали один из дней рождения в клубе «Порт», где выступали группы «Секрет» и «АукцЫон». Какие-то были поскромнее – в клубе «Манхеттен», в лектории Ленинградского Зоопарка. Мне всегда помогал делать афиши Иша Петровский. Они проходили в форме трибьютов или фестивалей молодых групп. Мы и с музыкантами Зоопарка предпринимали попытки собрать остатки группы: Александр Храбунов на гитаре, Наиль Кадыров на басу, Виталий Семенов был на барабанах; пытались сделать программы с Валерием Кириловым, Александром Храбуновым и Евгением Губерманом. Так мы перепели практически все песни Майка. Всё это снималось, но записи растворились в мировом пространстве. Остался альбом «реМайк» 2000 года и кое-какие видео.

18 апреля у нас будет возможность встретиться с Александром Петровичем и другими музыкантами – друзьями Майка Науменко в клубе «Грибоедов», увидеть интересные киноленты и услышать легендарные песни вживую. Информацию о билетах на концерт можно найти здесь: http://rockvkadre.ru/events/den-rozhdeniya-majka-naumenko-v-sankt-peterburge/.

С Александром Донских фон Романовым беседовала Анастасия Видмайер 

Использованы фотографии из сети Интернет